// // Сон в летнюю ночь

Сон в летнюю ночь

577
В разделе

«Летний сад превращается в некое новорусское заведение с огромным количеством фонтанов и построек, которых никогда в истории не существовало».

Культуролог Михаил Золотоносов о Петербурге времен Матвиенко.

http://www.atr-sz.ru/ 29.06.2011

«Весло в скульптуре теряет свой бытовой смысл и становится очевидным фаллическим символом; оно отсылает либо к уключине, в которую вставляется весло (ср. «ключ» и «замок»), либо к тирсу Диониса, являвшемуся метафорой фаллоса»…

М. Золотоносов. Глиптократия.

ИНАПРЕСС, 1999

«… сейчас другое время, можно напечатать что угодно, я никого не спрашиваю, можно или нет. И можно найти орган, в котором я это напечатаю».

Порок живописен, а добродетель тускла. Беседа с литературоведом М.Золотоносовым. Дмитрий Волчек. Радио «Свобода». 26.05.2010

Июнь 2012 года. Вечер. В чайном домике Летнего сада за столом двое: сторож Максимыч и его гость Культуролог. У ног Максимыча дремлет внушительных размеров овчарка. Культуролог неотрывно прикрывает лицо большим носовым платком.

Максимыч. Чем помочь тебе – ума не приложу. Еще месяц назад я бы тебя так упрятал, ни один Мухтар не нашел!

Овчарка, услышав свое имя, вскакивает.

Лежи, Муха, лежи!

Культуролог. Почему – Муха, причем тут? Муха-цокотуха – это образ русского человека. Паук, еврей, выпивает из нее кровь. Хотя крови у Мухи не может быть.

Максимыч (изумленно показывает на пса). Муха – это он, Мухтар по паспорту.

Пес суетится и подвывает.

Культуролог. Ах, уйми ты его! Мне не до Чуковского. Я написал о нем давным-давно. Что вот теперь мне делать? Я хотел быстренько все обежать до приемной комиссии. Взять на заметку что не так. До других журналистов. И исчезнуть. И просчитался – комиссия уже у входа!

Максимыч. Ну и что она тебе сделает? В Карпиевом пруду, что ли, утопит?

Культуролог. Не то слово – «утопят»! Я про всех, кто садом занимался, такое написал! «Музей петербургского идиотизма»… А одна из глав – прямо: «КГИОП – убийца Летнего сада». И председательницу объявил лично причастной к этому. Хотя – если честно – знаю: Летний сад – объект федеральный.

Максимыч. Так они ведь на тебя, друг мой, в суд подать могут…

Мухтар поддерживает эту реплику долгим решительным лаем.

Культуролог. Вот– вот! Статья 152-я, защита чести, достоинства и деловой репутации. Я с тех пор, как мою заметку напечатали, по два раза в день заглядываю в почтовый ящик: нет ли повестки. И все думал: почему КГИОП в суд не подает? Сегодня понял: они ждали сдачи объекта, это же их вещдок.

Пес утвердительно гавкает, удобно укладывается, внимательно слушает.

В голове всё какие-то фразы мельтешат: «К вопросу о служебном соответствии…», «Скрывал преступный проект от общественности и даже от губернатора…», «Баженов с упорством маньяка…», «Химера совести…», «Куплено на бюрократическом рынке»…

Ночью сна нет. Засну – одни кошмары. Удаляется будто от меня по аллее светловолосая женщина в белом. Побежал за ней. Она обернулась – Дементьева! Я говорю: «Наше вам, Вера Анатольевна». А она вдруг засмеялась – и уже нет ее, а стоит мрачный человек в черном сюртуке. Раскольников! И я как закричу: «Вы, вы и убили-с Летний сад, Родион Романович!»

По теме

Мухтар вскакивает, задирает вверх морду и воет по-волчьи.

Максимыч (сокрушенно качает головой). Не сюда ты пришел, милый. Тебе бы на Пряжке полежать или в Скворцова-Степанова…

Культуролог. А с лицом только взгляни что! (Отводит платок, раскрывая нос – он глиняный). Ни фыркнуть, ни высморкаться – льет жидкая глина. Я теперь Глинопоносов! Дети во дворе дразнят: «Нос с локоток, а ума с ноготок!».

Мухтар упирается передними лапами в колени Культуролога. Берет в пасть его нос. Держит в раздумье. Чихает. Отпускает нос и ложится на пол.

Раздается дружный смех. В оконной раме – три девичьих личика.

Культуролог хватает платок, прячет в нем лицо.

Максимыч. Это Терпсихора с сивиллами, не бойся. Бегают девчонки по саду, дурачатся. Надоело на постаментах…

Мухтар, глядя на окно, радостно колотит по полу хвостом.

Культуролог. Максимыч, а может, я постою за кого-нибудь, а? Пока комиссия ходит. Ты меня белой краской обмажешь. Я приму позу, замру… Да, именно это и надо сделать! Ну же, Максимыч?

Максимыч (скептически оглядывая Культуролога). И кем же я тебя сделаю? Фридрихом Первым, курфюрстом бранденбургским, королем Пруссии?

Культуролог. Нет-нет, бюсты не в счет.

Максимыч. Да уж точно. Не отрезать же тебе, что не бюст?

Культуролог. Ну, думай же, думай. Максимыч, ты же меня растить помогал. Всю жизнь, как родной. Ищи варианты.

Максимыч. Кто-то тебе свой пьедестал… А ты ему что?

Культуролог. Денег?

Максимыч. Они же все – кто боги, кто аллегории. На что им деньги?

Культуролог. Я могу подарить свои произведения. Подборку публикаций в газете «Взгляд и нечто».

Мухтар глухо рычит.

Культуролог. Или книгу.

Максимыч. Вот отсюда подробнее. Ночью стоять в саду скучно. Книжку почитать в самый раз.

Культуролог. Например: «Мессалинский. Старая глупость».

Максимыч. На что она им – старая глупость?!

Культуролог. «Отщеpenis нашего дня».

Максимыч. Ты забыл, что ли? У них у самих пенисы – во, веками люди глядят и завидуют. На хрена им твой отщеpenis? Не пойдет! Другое что?

Культуролог. «Другой Словаков». Про гиперсексуального женофоба, мазохиста. Или «Мастер и мастурбация». «Секс «от Ставрогина». Мужские переживания, связанные с длиной полового члена.

Максимыч. Еще не легче!

Культуролог. А «Девушка с веслом»? Эротическая образность, весло в скульптуре становится фаллическим символом…

Максимыч. С меня литературы хватит.

Мухтар мчится к двери.

С улицы доносится звук льющейся воды.

Культуролог. Что это за шум в саду?

Максимыч. Фонтаны проверяют.

Культуролог (восторженно). Водометание символизирует извержение спермы.

Максимыч ( в ошеломлении). Я выйду на воздух. Что-то дышится тяжело.

Культуролог. На минуту, не дольше! И реши тем временем, в кого ты меня преобразишь.

Максимыч (а propo). Проще всего в Аполлона. Но – не тянет. Женщиной будет. И это задачка! Если Церерой – прическа сложная. «Архитектура», «Красота», «Навигация» – голенькие, (умиленно) а грудки какие – божественные! Придется Минервой наряжать. Реквизита много, авось обманем.

Культуролог (уловив часть реплик, передразнивает Максимыча). «Божественные»! Детородные орудия с эрегированными сосками.

Максимыч (кидается к двери) Мухтар, ты остаешься. Охраняй!

В автобусе 46-го маршрута только старушка-кондуктор и спящий Культуролог.

Кондуктор (нарочито громко). Кольцо! Мужчина, проснитесь!

Культуролог (не открывая глаз). Отстань! Муха, прогони фаллических женщин.

Кондуктор. Я те прогоню! Вылезай, автобус дальше не пойдет.

Культуролог (окончательно просыпается). А Летний сад когда?

Кондуктор. В 2012-м – вот когда. На реконструкции твой Летний сад, через год откроется.

Культуролог. А сегодня?

Кондуктор. А сегодня 2 августа, «Илья-пророк лето уволок». Лето, но не Летний сад. Сад на месте. Только ты его проехал.

Церера Фонтанкина

Полный вариант текста напечатан в газете "Наша Версия на Неве" № 188, 08 - 14 августа 2011

Логотип versia.ru
Опубликовано:
Отредактировано: 17.03.2013 19:49
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх