// // Стоит ли ожидать второго витка панических настроений в России

Стоит ли ожидать второго витка панических настроений в России

905

Слово, которое нельзя говорить

В разделе

На днях в прессу просочилась информация о введении лингвистической цензуры на федеральных телеканалах. Якобы для того, чтобы не разжигать панические настроения в обществе, журналистам запрещено употреблять выражение «экономический кризис».

Пока информация официально не подтверждена, однако финансисты вспомнили, что подобная цензура уже была введена в 2008 году, когда об экономических провалах по центральным каналам говорили гораздо больше, нежели сегодня. Вместе с тем, декабрьские массовые скупки долларов, дорогих автомобилей и бытовой техники показали, что, несмотря на антизападную риторику, настроения россиян по-прежнему колеблются с колебанием курса национальной валюты. Стоит ли нам ожидать второго витка панических настроений, и, самое главное – всегда ли им не стоит поддаваться? Ответ на этот вопрос попытались найти петербургские эксперты.

Андрей Столяров, культуролог, писатель:

«Паника характеризуется, прежде всего, тем, что никакие логические аргументы во время этого процесса не действуют. Иногда правительству кажется, что стоит выступить с успокаивающим заявлением, и всё уляжется само собой. Но это не так, что очень хорошо показала осень 2014 года.

Говорили, что у России небольшой внешний долг, большой золотовалютный запас, в конце концов, достаточные резервы. Но это не помогло, что объяснимо. Паника быстро возникает в обществе с высокой социальной нервозностью. Вспомнить хотя бы хрестоматийный пример, как трансляция по радио «Войны миров» Герберта Уэллса вызвала в 1938 году массовую панику в США. Прошлая осень как раз прошла под знаком высокой нервозности – сказался и предыдущий год стагнации, и санкции, и падение цен на нефть – в итоге люди побежали скупать доллары по 80 рублей, невзирая на очевидность того, что курс скоро упадёт. По сути, правительство должно было предугадать эту реакцию.

Возможно ли остановить панику? Существует два универсальных метода. Первый был применён после августовского путча, когда по всей Москве вспыхнули демонстрации. Ораторы призывали народ к штурму здания КГБ, но вдруг в одночасье интонация изменилась. Начали говорить, что КГБ – враг, но давайте вначале свалим памятник Дзержинскому. Свалить оказалось не так-то просто. Пока подтянули технику, половина демонстрантов разошлась, а половина осталась удовлетворена. Энтузиазм толпы угас.

Второй способ – удар дубиной. Именно такой «удар» и нанёс Центробанк, подняв ключевую ставку до 17%. Рубль подорожал и остановил падение. Но здесь кроется подвох – если после такого удара не принять никаких чрезвычайных мер, возникает ситуация неопределённости, которая опять перерастает в панику, а затем – в депрессию.

Как видим, сегодня правительство начинает политику успокаивания. Но когда пациент серьёзно болен, его нужно не успокаивать, а лечить. Нам же говорят, что всё хорошо, что всё наладится, что нам нужно единиться, что кругом враги. Поэтому сегодня мы имеем все шансы погрузиться в постпаническое депрессивное состояние. Образно говоря, «дубина» в руках власти есть, но как бы она не оказалась трухлявой».

Михаил Решетников, ректор Восточно-европейского института психоанализа:

«С точки зрения психологии паника возникает, когда у человека не существует стереотипов преодоления ситуации. Но как это ни странно, российский социум чрезвычайно устойчив к паническим реакциям. В 1998 году рубль рухнул. Я спросил зарубежного коллегу – что, если бы американцы проснулись, а доллар подешевел в три раза? Он сказал, что все психиатрические клиники были бы переполнены.

По теме

У нас же утром люди встали и пошли на работу. Мы – народ с устойчивой психикой – умеем превозмогать и терпеть. Тем не менее, психологическое развитие общества оставляет желать лучшего. За последние годы россияне по-прежнему остались ориентированы на первое лицо государства, как источника всех надежд. По сути, мы страна с одним единственным социальным терапевтом – Президентом».

Дмитрий Травин, экономист:

«В начале 2014 года уважаемые эксперты с огромными зарплатами вдруг начали говорить, что им жалко людей, которые сбрасывают рубли и приобретают доллары. Что выиграют те, кто сделает ставку на рубль. Что их оппоненты падут жертвой своих настроений и потеряют деньги. В итоге, тот, кто поддался панике, сохранил накопления.

На мой взгляд, паника осени 2014 года была рациональна. Адекватный человек прекрасно понимает, насколько устойчивость нашей экономической системы связана с ценами на нефть. Все осознают, что если упадет нефть, упадёт и рубль. Это понимание и вызвало скупку валюты. В данном случае приходится цитировать Маркса – бытие определяет сознание. По телевизору действительно успокаивали: у России небольшой внешний долг. Но это полуправда. Когда страна зависит от одного товара, долги могут быстро расти. Не будем забывать, что у государства маленький долг, а у госкорпорации, глава которой является другом Президента, – большой».

Комментарий

Виталий Фатеичев, сопредседатель Санкт-Петербург-ского регионального отделения «Деловой России»:

«На днях в столице прошёл Форум гражданского общества, посвящённый взаимодействию власти и НКО. Именно в некоммерческие организации может быть заложена идея социальной мобилизации в это непростое для государства время. Вполне очевидно, что экономическая ситуация, возможно, повернётся в худшую сторону. То есть в сторону инфляции, закрытия компаний, безработицы.

В кризисной ситуации государство будет вынуждено сбрасывать с себя некоторые функции, которые могли бы восполнить НКО за счёт своих участников и с привлечением финансов бизнеса. Президент одобрил идею разделения таких структур на политические и неполитические, и одобрил идею проработки помощи социальных НКО, которые занимаются поддержкой семей, детей и инвалидов».

Логотип versia.ru
Опубликовано:
Отредактировано: 26.01.2015 09:40
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Еще на сайте
Наверх